Зальцбург: Отель Метаморфоз

Salzburg: Hotel Metamorphosis

Интеллектуальный лабиринт от Барри Коски: барочная музыка встречается с античными мифами

Идея проекта родилась у Чечилии Бартоли, художественного руководителя Зальцбургского Троицкого фестиваля, которая всю жизнь ищет новые способы разговаривать со зрителем. Барри Коски обсуждал с ней возможности совместной работы больше десяти лет. В итоге родилось абсолютно новое пастиччо из произведений Вивальди.

Художник Майкл Левин создал не просто декорацию для персонажей пяти мифов из «Метаморфоз» Овидия, а сложную метафору: единое пространство отеля, где разыгрываются все истории, – пограничное состояние между сном и реальностью, а огромная кровать – портал в Аид. Холодильник с мини-баром и плазменная панель подчёркивают, что древние страсти не ушли в прошлое – они бытуют и в современном мире. И что этот спектакль – о нас. О том, в кого и как мы превращаемся, когда любим, когда страдаем, когда смотрим на себя в зеркало. Это отель, из которого мы выходим другими — или не выходим вовсе, оставаясь внутри, в комнате теней, где навсегда поселились Пигмалион, Арахна, Мирра, Нарцисс и потерянная Эвридика.

Подписаться на рассылку

Действующие лица и исполнители

Эвридика / Арахна

Чечилия Бартоли

Пигмалион / Нарцисс

Филипп Жарусски

Статуя / Мирра / Эхо

Леа Дезандре

Минерва / Кормилица / Юнона

Надежда Карязина

Орфей

Ангела Винклер

Над спектаклем работали

Автор идеи и режиссёр

Барри Коски

Дирижёр

Джанлука Капуано

Хореограф

Отто Пихлер

Художник

Майкл Левин

Художник по костюмам

Клаус Брунс

Художник по свету

Франк Эвин

О спектакле

«Отель Метаморфоз» – это пастиччо в своём первозданном смысле: идеальное сочетание фрагментов, которое создаёт новую, цельную реальность. Блестящий режиссёрский замысел Коски, первоклассный актёрский ансамбль и феноменальная музыка Вивальди – всё это сложилось в единое, захватывающее действо.

Пролог: Орфей как собиратель снов
Всё начинается в номере уставшей пожилой женщины в исполнении заслуженной немецкой актрисы Ангелы Винклер. Воплощая Орфея, она не поёт, а читает тексты Овидия в новом прозаическом переводе и стихи Рильке. Эта комната – пространство памяти, где реальный мир остался за дверью, а внутри – только сны, ожидание и утрата.

Пигмалион и Галатея: Любовь к своему отражению
Первая история – миф о Пигмалионе в исполнении Филиппа Жарусски и Леа Дезандре. Вместо античного скульптора – современный мужчина, обнимающий куклу в натуральную величину. Здесь особенно ярко проявился режиссёрский метод Коски: иронично обыграть тему искусственного интеллекта, создав образ веб-дизайнера, который буквально создает свою возлюбленную.

Арахна и Минерва: Искусство как вызов богам
Второй эпизод – дуэль-соревнование между Арахной (Чечилия Бартоли) и богиней Минервой (Надежда Карязина). Арахна – блистательная художница, работающая с новейшими технологиями и искусственным интеллектом, – вызывает богиню на состязание и проигрывает, превратившись в паука. Сцена, где Карязина в образе Минервы появляется перед Бартоли, стала подарком для меломанов, а Бартоли смогла показать и трагическую, и юмористическую грань своего таланта, превратившись из искусной ткачихи в жалкое создание.

Мирра: Дочь, принявшая желаемое за действительное
Самый шокирующий миф – история Мирры (Леа Дезандре). Она воспылала страстью к отцу и, обманув его, провела с ним ночь. Узнав правду, отец проклял её, и боги превратили её в мирровое дерево, слёзы которого – ладан.
Леа Дезандре виртуозно исполнила свою партию, передав всю глубину отчаяния, одержимости и боли отверженной.

Эхо и Нарцисс: Разговор с пустотой
Эпизод с Нарциссом – символом эпохи социальных сетей и бесконечного самолюбования – самый трагичный. Филипп Жарусски, в свитере, напоминающем привычный стиль самого Барри Коски, предстаёт перед нами уже немолодым, с ранней сединой, погружённым в себя. Из зеркал выходят два прекрасных юноши-близнеца – его собственные отражения. А Эхо (Леа Дезандре) тщетно пытается достучаться до Нарцисса, повторяя его слова, но оставаясь невидимой и неслышимой.

Финал: Эвридика в царстве теней
Последняя сцена возвращает нас к Орфею. Теперь уже комната трансформируется: кровать поднимается кверху, и перед нами разверзается мрачная бездна, Чёрный Вигвам Дэвида Линча, куда спускается Орфей за Эвридикой. Трагедию довершает исступлённый, дикий, первобытный танец менад-вакханок. Чечилия Бартоли появляется уже в образе Эвридики – потерянной навсегда. Она бродит во мраке, и голос её наполнен бесконечной тоской.